На своей шкуре

 Дядя Сэм хочет тебя

В конце концов я разозлился. Ну сколько можно! В очередной раз, собираясь в зарубежную командировку, от своих коллег услышал то ли полушутливо, то ли на полном серьёзе: «Ну, в этот-то раз точно оставайся, даже и не думай»…
Ну что за наивность полагать, что за морем житьё как чудо: приехал – и стал кум королю! Итак, решено — часть времени, отведённого на грантовую поездку, уделю практическому воплощению такого вопроса, чтобы привезти коллегам полный отчёт о проделанной работе. Придумаю историю, что мне живётся плохо, притворюсь, что меня притесняют, заявлю, что ехать домой не хочу, не могу и не буду! Вот и посмотрим, что получится.

Тон Вашингтона
Славный город Вашингтон… После того, как тебя десять раз толкнули в московском метро, обхамили на остановке, надышали в затылок у кассы, перерыли багаж в Шереметьево-2, так приятно очутиться в общественном комфорте, где, даже не задев тебя, гражданин самой богатой и могущественной в мире страны извиняется перед тобой и на каждом шагу только и слышишь «Sorry» да «Excuse me». Да ладно, чего уж там, отвечаешь великодушно про себя.
В Америке тоже обыскивают в аэропортах, но это приятно. Вездесущие «секъюритарши» ощупывают тебя детектором в самых интимных местах в поисках запала, и ты невольно западаешь. Один раз меня трогала молодушка весом, наверное, более двухсот килограммов!
Таких красавиц в Америке, кстати, много. Непередаваемые эротические ощущения, скажу я вам!
А когда отпечатки пальцев снимали, то почему-то рыбий жир вспомнился, которым пичкали в детском садике: «Не выпьёшь — домой не пущу», - строго говорила нянечка.
А вот и вовсе фантастика: остановился на улице и только-только развернул карту американской столицы, чтобы сориентироваться, как проезжавший мимо лимузин вдруг затормозил, из машины вышла почтенная леди:
- Я вижу, Вы заблудились, сэр, - услышал на прекрасном английском.
- Действительно, немного заплутал. А в какую сторону будет э-э-э Белый дом? – я, собственно, сам не знал куда шёл.
Мне подробно объяснили, как пройти ножками к Бушу, и только после этого сверкающий автомобиль продолжил свой путь.
Проезд в метро в Вашингтоне, это где нет толкотни и в поездах ковры, стоит всего рубль. Я, будем считать, не оговорился. Дело в том, что если взять масштаб заработных плат, то он у простых people сейчас в России и Америке близок. То есть, если не произносить слова «рубль» и «доллар», то получки в цифрах одинаковые, но работать за рубль московские метрополитеновцы пока не научились. Может, поэтому рубль обесценивается – мы просто его перестаём ценить, и не хотим за него работать. Любой заработок, недвижимость, движимость и услуги всё ещё меряем в долларах, и очередную сотку автоматически, как к расстрелу, приговариваем: «100 баксов – это не деньги».
Америка вообще поражает своей дешевизной, особенно продуктов питания. При этом большинство американцев уверено, что всё в их стране очень дорого. Если стиральная машина сглотнула четверть доллара, но операцию не выполнила, то американец возмутится и вызовет хозяина; если даёшь чаевые таксисту, то рупь с четвертью, и не дай бог с полтиной – нечего баловать!
Россияне в основном знакомы с портретом Бенджамина Франклина на 100-долларовой купюре, в крайнем случае, узнают г-на Гранта, чей лик украсил 50-долларовую ассигнацию. В то же время, спроси их, что такое дайм (dime), мало кто скажет, что это 10 центов. Между тем именно даймы и центы делают в Америке наибольший бизнес, потому как копеечные скидки привлекают миллионы покупателей и это приносит баснословные барыши.
А сколько всего в Америке вообще бесплатного! Масса музеев в центре столицы – холокоста, космонавтики, античности… Целый каскад зданий занимает Смитсониевский институт, большой зоопарк с пандами - всё открыто для свободного посещения. Ну, и чтобы окончательно представить Америку землёй обетованной, расскажу правду о том, что в магазинах «секонд хэнд» в Америке, где продают, как и у нас, дешёвую одежду, хлеб можно брать вообще бесплатно. Белый, серый, зерновой, сладкие булочки и нарезанные уже батоны лежат в огромных корзинах, аккуратно упакованные в целлофан с картинками. И, что интересно, никакого ажиотажа. То ли американцы понимают, что это для бедных, а таковым себя никто считать не хочет, то ли лежалый недели две хлеб кажется им просто невкусным… Он и правда резиновый какой-то, а выбрасывать его законодательно запрещено, вот и лежит.


Белорусские мотивы и чёрно-русская корысть
Итак, решено, мои дорогие коллеги, остаёмся в этой прекрасной стране, где так много халявы, свободы и долларов!
С чего же начнёт действовать российский гражданин, попавший за границу и решивший остаться? Стереотип поведения – пойти в православную церковь и попросить помощи у батюшки. Что ж, идея неплохая, но я не верующий и потому привержен другому стереотипу – позвонить другу. Если родственники есть не у всех, то друзья или знакомые - в крайнем случае, друзья друзей - найдутся в любом случае.
Ещё недавно Володя жил в Белоруссии, угнетаемый явно недемократическими привычками местной власти во главе с Лукашенко. Главный редактор газеты, где он работал, сделал ему публикацию столь нелицеприятной в отношении президента статьи, что после неё дорога либо в тюрьму, либо в США. Володя предпочёл просить убежища в американском посольстве в Москве, куда и направил все бумаги. Через год ему разрешили выезд. Дома про него рассказывают, что он работает в нью-йоркской газете и живёт в Бруклине.
Звоню по данному мне ещё белорусским другом телефону. На самом деле Володя живёт в Нью-Джерси и нигде не работает. Собственно, поговорить с ним удаётся за месяц лишь тройку раз. Больше информации от проживающего с ним соседа. «Володи нет дома, он устроился на работу», «Володи нет дома, он на другую, вечернюю работу устроился», «Володи нет дома, он купил машину и обкатывает её, чтобы устроиться на работу».
Со мной Володя не очень разговорчив и советует обратиться к русскоязычному адвокату. У него свои заботы. С трудом уговариваю его полистать газету и дать мне конкретный телефон. Владимир обещает, но застать его дома в назначенный час не удаётся.
Между тем время бежит, и приходится искать другие способы информации.
 

ИнтерНЕТУ – ДА!
В конторе, куда меня посадили в городе Миннеаполис, предоставили компьютер. Попробуем выйти через Интернет и в поисковой машине наберём заветные слова типа «иммиграционный адвокат» или «эмиграция в США». Ресурсов много, но в том и проблема. А ещё морока с «клавиадурой». С собой я захватил наш, российский софт, в том числе и словари, программы по переводу с одного языка на другой, но его американские коллеги устанавливать деликатно отказались. «Здесь нет номера лицензии», - пояснили они.
Казалось бы, пустяк, но любой россиянин, приезжающий в США, сталкивается с массой компьютерных проблем. Во-первых, Windows не поддерживает русский язык, во-вторых, нет русских букв на клавиатуре и приходится искать в сети виртуальную, либо перекодировщик. Однако в основном русскоязычный мир за границей сдаётся и переходит на латиницу. Так иммигранты в Сан-Франциско давно и успешно пишут по-русски латинскими буквами. При этом у них уже выработалась своя орфография. Так буква «ч» пишется цифрой «4», то есть слово «четыре» так и пишут – «4etire». Своё бытие в Сан-Франциско они описывают в чатах как дерьмовое – работы нет, коммунальные платежи заели - но мы этому не поверим. Не может такого быть, это же Америка!
Итак, путь к сайту известного нью-йоркского иммиграционного адвоката вместо нескольких минут занимает несколько часов, и всё же мы нашли его! Можно написать письмо, но лучше позвонить. Тем более, что неофициально американские коллеги разрешили мне звонки по Соединённым Штатам. Итак, первый звонок и — маленькая неудача: адвокат будет только завтра утром. На следующий день рассказываю заготовленную байку о том, как мне плохо живётся дома, как меня притесняют со всех сторон и как мне не хочется возвращаться. Несколько раз адвокат прерывает меня: «Подождите, у меня звонок по другой линии», затем внимательно слушает дальше.
- Нет, это не пройдёт, - отвечает мне затем компетентно. – Даже не думай. Если бы я был судьёй, то политического убежища тебе ни за что бы не дал. Хочешь оставаться – меняй свою визу на гостевую и затем ищи работу на Н-1. Всего тебе.
 

Адвокаты – люди занятые и слов на ветер бросать не любят.
Итак, первые иллюзии рассеиваются. Не каждый адвокат возьмётся помогать решившему остаться. Звоню в Калифорнию. Примерно та же история. Адвоката нет, но она перезвонит, если оставите номер телефона. Заключение на следующий день звучит примерно так:
- Какая гостевая виза, какая Н-1!? Вы на стажировке, а значит, право получить работу в США не имеете два года. Единственный шанс – просить политического убежища. Сочиняйте историю, потом свяжетесь со мной.
Только через неделю вырисовывается более-менее объективная ситуация. Большинство адвокатов не советует и не берётся, меньшинство говорит, что шансы есть. Причём, как мне показалось, чем сильнее акцент у правозащитника, тем больше он даёт надежд. За более подробные консультации «рисковые» адвокаты просят 50-100 долларов, за помощь в оформлении документов с сопровождением в суде и применением накопленных «секретов» - 3 тысячи баксов и больше.
Такие деньги есть далеко не у каждого. Что ж, можно и сэкономить. На официальном сайте службы натурализации и иммиграции США находим анкету №589 с подробным описанием того, как её заполнять, куда засылать и кто имеет право обращаться. Но вот беда – нет программы, которая может прочитать файл. Приходится просить американских коллег. Те вдруг упрямятся: зачем и для чего тебе нужна такая программа? Сайт не открыть – какой?
Два дня уходит на переговоры, но в конце концов программа установлена. Вот я записываю файл на пятьдесят страниц – и с затаённой радостью жму кнопку распечатать первые две для пробы. Компьютер отмечает, что файл распечатан, но принтер молчит. Вот компьютеровщина какая! Оказывается, мой PC подключён к семи принтерам! Осторожно иду по кабинетам – кому же я отправил анкету для иммиграции в собственную страну? Не дай бог к боссу!
- Зачем ты мне это прислал, у меня уже есть американское гражданство! - говорит Джина, пробегая мимо меня в коридоре. С невероятно глупой ужимкой рву бумаги и бросаю их тут же в урну.
…Что-то есть в этом стыдное – проситься в другую страну. Хотя новые американские коллеги уже не раз мне советовали не дурить и оставаться в США. Здесь не зазорно высказывать свои симпатии к стране свободы и желание остаться. Все всё понимают, но не до конца. Вот, скажем, мы, россияне, можем ли объяснить другу из Таджикистана, как получить российское гражданство? Да нет, конечно. Также и американцы. В большинстве случаев они приветливо скажут: «You are welcome», не имея при этом ни малейшего понятия о том, как это делается. Однажды на званом обеде, устроенном в мою честь на самом верхнем этаже небоскрёба – это у них так принято - меня после формальных вопросов о культурном взаимообмене между нашими странами, фигурном катании, погоде и, конечно же, о семье так и опустили:
- Так какие у вас, мистер, планы, вы едете домой или остаётесь?
- Вопрос, конечно, интересный, - дипломатично прозвучало из моих уст.
Другой раз я был в гостях в американской семье, весело играл с детьми в лото, как вдруг хозяин, качавшийся в полудрёме на плетеном кресле, меня спросил:
- Так ты думаешь возвращаться домой?
- В смысле? – удивился я бестактности. Время было ещё не позднее, даже до ужина.
- Да мне кажется, что все приезжающие к нам потом остаются либо в Нью-Йорке, либо в Калифорнии.
При этом он положил в рот крупную свежую клубничину.
- Это из Калифорнии? – ушёл я от ответа.
- О да! Там очень много солнца и клубника растёт круглый год. Мексиканцы успевают собирать урожай по три раза.


Сергей Краевский
 

 

 

 

Назад, к списку статей ННГ N11 за 2006 год

_ Новая Новгородская Газета _

Имя: