Ничего личного

Из глубин

Он заторопился и, взмахнув букетом, полетел.


ХХХ
Лететь было недалеко – метр семьдесят сантиметров, не больше.
Хруст букетного целлофана ещё кувыркался по ветру, а он уже приземлился: букет в одну сторону, шапка в другую.
Стали видны проседи и розовая пролысина. На неё, розовую и беззащитную, как детская попка, садились снежные хлопья. Они были размером с пуховое перо – будто оброненное купидоном, пролетающим по своим делам.
Потому что Россия, февраль, лёд, Валентинов день.


ХХХ
Зима – самое неблагодатное у нас время для демонстрации чувств. Оттого – самое подходящее.
Женский день весной – это слишком просто, прозрачно и заставляет говорить пошлости о солнце за окном (а если солнца за окном нет, можно сказать, что его и не надо, раз есть «они» и так далее).
Когда мы только подхватили валентинов вирус, цветы в феврале оставались драгоценны - даже промёрзшая до звона гвоздичка; а спустя три недели они уже кидались на тебя на каждом углу, тротуары были замусорены мимозой, и купить букет было – как взять полхлеба в гастрономе: ни разорительного приключения, ни любовного подвига.
Хочется преодоления.
Теперь, в связи с обилием цветов в любое время года, - хотя бы преодоления сумрака и ледяных колдобин.


ХХХ
Он ворохался в снегу, как шмель, и две подружки с заледенелыми под ажурным нейлоном коленками, пробегая мимо, хихикнули.
Подружки несли из магазина одинаковые красные сердечки. сердечки были нехрупкие – плюшевые.
Может быть, подружкам было смешно, что дяденька лысый, а – туда же...
А может, я несправедлив, и их веселило то, что они купили одинаковые валентинки своим неодинаковым парням, что обе скользят на льду и падающая хватается за падающую, – словом, обычный девичий смех невпопад: ради удовольствия посмеяться.


ХХХ
День памяти русских святых Петра и Февронии падает на лето, изобильное и душное.
Говорят, отмечать надо его, а не память Валентина из чужеземных святцев.
Дочь пасечника Феврония излечила князя Петра, он женился на ней, они дружно переносили испытания и так же дружно – день в день - умерли. супружество – труд, ремесло, производство детей, совместного скарба, взаимной пользы.
Выходит что-то вроде Дня чёрной металлургии или тяжёлого машиностроения.
Тут не хватает лёгкости купидонова пера, кувыркающегося по ветру. Не хватает неуверенности в результате, неокупаемости жертвоприношений, игры с судьбой.
Если знаешь секрет трёх карт, играть выгодно, но не интересно: знаешь, чем всё закончится.
Да тем же, чем у Петра с Февронией.


ХХХ
Пусть будут в календаре День влюблённых и День любящих. Обычно это - разные люди.


ХХХ
Слово флирт происходит от старофранцузского fleureter: порхать с цветка на цветок.


ХХХ
Тяжёлый шмель клонил бледный цветок, оскальзывался, и снова жадно ввинчивался в жжжёлтую сердцевину, взъерошивал её и снова срывался.
У порхающих – свои проблемы: ветер раскачивает цветы, роса склеивает крылья.


ХХХ
Стояло изобильное и душное лето. День был жёлт, солнце сквозило даже через дубовые листья, и те вспыхивали молодым весенним огнём.
Соловьи своё отпели, и мы слушали комаров. Комары вились над нами, как купидоны, и пускали стрелы. Звон тетивы не умолкал.
В глубинах травы ещё таилась роса. я смотрел, как солнце передвигает по траве тени. холодная чернота смывала очертания травы, рядом – на припёке – их испепелял слепой блеск. А между чернотой и белизной дрожала узкая полоска тёплого полусвета, и в нём книга трав читалась отчётливо.
Я видел это поверх её плеча и думал: вот - нелюбовь, вот - любовь, и между ними – влюблённость.
Получалось нарочито, как мартовский тост: трудно быть оригинальным, дыша в женское плечо.


ХХХ
мы поднялись из глубин травы – в поту и в волдырях от комариных укусов.
Раскалённые помидоры грозили прожечь расстеленное под деревьями полотенце: бурые тени залегли под ними, как пропалины.
из глубин мы поднялись, чтобы утолить другой голод.
Хлеб подсох на солнечной жаровне и царапал размякшие губы. Огурец, кривоватый и напряжённый, был горяч на ощупь, но внутри оставался прохладным.
Оставался прохладным внутри...


ХХХ
Вот оно что! Вот почему мне было так весело и прозрачно – как дубовому листу в косом солнечном луче, и дышалось легко, даже сквозь дешёвый табак и зной!
я пока не любил – я был всего лишь влюблён.
Всё худшее ждало впереди.


Сергей ВИШНЯКОВ

 

 

Назад, к списку статей ННГ N11 за 2006 год

_ Новая Новгородская Газета _

Имя: